Неточные совпадения
— Пили уже и ели! — сказал Плюшкин. — Да, конечно, хорошего общества человека хоть где узнаешь: он не ест, а сыт; а как эдакой какой-нибудь воришка, да его сколько ни корми… Ведь вот капитан — приедет: «Дядюшка, говорит, дайте чего-нибудь поесть!» А я ему такой же дядюшка, как он мне дедушка. У себя
дома есть, верно, нечего, так вот он и шатается! Да, ведь вам нужен реестрик всех этих тунеядцев? Как же, я, как знал, всех их списал на
особую бумажку, чтобы при первой подаче ревизии всех их вычеркнуть.
— Ура! — закричал Разумихин, — теперь стойте, здесь есть одна квартира, в этом же
доме, от тех же хозяев. Она
особая, отдельная, с этими нумерами не сообщается, и меблированная, цена умеренная, три горенки. Вот на первый раз и займите. Часы я вам завтра заложу и принесу деньги, а там все уладится. А главное, можете все трое вместе жить, и Родя с вами… Да куда ж ты, Родя?
Таким образом опять все заглохло бы в комнатах Обломова, если б не Анисья: она уже причислила себя к
дому Обломова, бессознательно разделила неразрываемую связь своего мужа с жизнью,
домом и
особой Ильи Ильича, и ее женский глаз и заботливая рука бодрствовали в запущенных покоях.
Приятелей наших встретили в передней два рослые лакея в ливрее; один из них тотчас побежал за дворецким. Дворецкий, толстый человек в черном фраке, немедленно явился и направил гостей по устланной коврами лестнице в
особую комнату, где уже стояли две кровати со всеми принадлежностями туалета. В
доме, видимо, царствовал порядок: все было чисто, всюду пахло каким-то приличным запахом, точно в министерских приемных.
«Сообразно инструкции. После пяти часов ходил по улице.
Дом с серой крышей, по два окна сбоку; при нем огород. Означенная
особа приходила два раза: за водой раз, за щепками для плиты два. По наступлении темноты проник взглядом в окно, но ничего не увидел по причине занавески».
С восходом солнца все в
доме поднимаются; взрослые и подростки облекаются в единообразные одежды (по
особым, апробованным [То есть апробированным, проверенным.] градоначальником рисункам), подчищаются и подтягивают ремешки.
Одна из них приходилась, впрочем, теткой лишь сестре Агафье Ивановне; это была та бессловесная
особа в
доме ее отца, которая ухаживала за нею там вместе с сестрой, когда она приехала к ним туда из института.
Неутешная супруга Ефима Петровича, почти тотчас же по смерти его, отправилась на долгий срок в Италию со всем семейством, состоявшим все из
особ женского пола, а Алеша попал в
дом к каким-то двум дамам, которых он прежде никогда и не видывал, каким-то дальним родственницам Ефима Петровича, но на каких условиях, он сам того не знал.
— Старой кухни тоже нет; вот новая, нарочно выстроила отдельно, чтоб в
дому огня не разводить и чтоб людям не тесно было. Теперь у всякого и у всякой свой угол есть, хоть маленький, да
особый. Вот здесь хлеб, провизия; вот тут погреб новый, подвалы тоже заново переделаны.
«Так мы и переехали целой семьей на дачу, на Каменный Остров, то есть они заняли весь
дом В., а я две комнаты неподалеку. Николай Васильевич поселился в
особом павильоне…
Только ради ее проворства и способностей она оставлена была при старом
доме и продолжала пользоваться доверенностью Веры, и та употребляла ее по своим
особым поручениям.
Несколько членов этой комиссии возмутились нарушением красоты дворца и падением традиций. Подали
особое мнение, в котором, между прочим, было сказано, что «клубу не подобает пускаться в рискованные предприятия, совсем не подходящие к его традициям», и закончили предложением «не застраивать фасада
дома, дабы не очутиться на задворках торговых помещений».
Движется «кобылка» сквозь шпалеры народа, усыпавшего даже крыши
домов и заборы… За ссыльнокаторжными, в одних кандалах, шли скованные по нескольку железным прутом ссыльные в Сибирь, за ними беспаспортные бродяги, этапные, арестованные за «бесписьменность», отсылаемые на родину. За ними вереница заваленных узлами и мешками колымаг, на которых расположились больные и женщины с детьми, возбуждавшими
особое сочувствие.
Действительно, с тех пор как умерла моя мать, а суровое лицо отца стало еще угрюмее, меня очень редко видели
дома. В поздние летние вечера я прокрадывался по саду, как молодой волчонок, избегая встречи с отцом, отворял посредством
особых приспособлений свое окно, полузакрытое густою зеленью сирени, и тихо ложился в постель. Если маленькая сестренка еще не спала в своей качалке в соседней комнате, я подходил к ней, и мы тихо ласкали друг друга и играли, стараясь не разбудить ворчливую старую няньку.
Мы были больше часу в
особой комнате Перова трактира, а коляска с Матвеем еще не приезжала! Кетчер хмурился. Нам и в голову не шла возможность несчастия, нам так хорошо было тут втроем и так
дома, как будто мы и всё вместе были. Перед окнами была роща, снизу слышалась музыка и раздавался цыганский хор; день после грозы был прекрасный.
Я жил в
особом отделении того же
дома и имел общий стол с Витбергом; и вот мы очутились под одной крышей — именно тогда, когда должны были бы быть разделены морями.
Но в эту ночь, как нарочно, загорелись пустые сараи, принадлежавшие откупщикам и находившиеся за самым Машковцевым
домом. Полицмейстер и полицейские действовали отлично; чтоб спасти
дом Машковцева, они даже разобрали стену конюшни и вывели, не опаливши ни гривы, ни хвоста, спорную лошадь. Через два часа полицмейстер, парадируя на белом жеребце, ехал получать благодарность
особы за примерное потушение пожара. После этого никто не сомневался в том, что полицмейстер все может сделать.
Видеть себя в печати — одна из самых сильных искусственных страстей человека, испорченного книжным веком. Но тем не меньше решаться на публичную выставку своих произведений — нелегко без
особого случая. Люди, которые не смели бы думать о печатании своих статей в «Московских ведомостях», в петербургских журналах, стали печататься у себя
дома. А между тем пагубная привычка иметь орган, привычка к гласности укоренилась. Да и совсем готовое орудие иметь недурно. Типографский станок тоже без костей!
В частном
доме не было для меня
особой комнаты. Полицмейстер велел до утра посадить меня в канцелярию. Он сам привел меня туда, бросился на кресла и, устало зевая, бормотал: «Проклятая служба; на скачке был с трех часов да вот с вами провозился до утра, — небось уж четвертый час, а завтра в девять часов с рапортом ехать».
Пост имеет с моря приличный вид городка, не сибирского, а какого-то особенного типа, который я не берусь назвать; основан он был почти 40 лет назад, когда по южному берегу там и сям были разбросаны японские
дома и сараи, и очень возможно, что это близкое соседство японских построек не обошлось без влияния на его внешность и должно было придать ей
особые черты.
— Зачем же вы, Авдотья Марковна, ежели решились оставить ересь и самый
дом, где были совращены, зачем, говорю, пошли вы ночью на их сборище и даже в
особую комнату для свидания со злейшим еретиком Денисовым?
Богадельня у них есть при
доме — ну, да это
особое дело.
Созвавши дворовых, он потребовал, чтоб ему указали, куда покойный отец прятал деньги. Но никто ничего не отвечал. Даже те, которые нимало не сомневались, что стариковы деньги перешли к Улите, не указали на нее. Тогда обшарили весь
дом и все сундуки и дворовых людей, даже навоз на конном дворе перерыли, но денег не нашли, кроме двухсот рублей, которые старик отложил в
особый пакет с надписью: «На помин души».
Вообще им жилось легче, чем другим; даже когда месячина была нарушена, за ними сохранили ее и отвели им
особую комнату в нижнем этаже
дома.
Его не тревожили и даже отвели в нижнем этаже господского
дома особую каморку, где он и сидел, словно осужденный на одиночное заключение.
Особые бывают плачи при выносе покойника из
дому,
особые во время переноса его на кладбище,
особые на только что зарытой могиле,
особые за похоронным столом,
особые при раздаче даров, если помрет молодая девушка.
Дом в два жилья, с летней светлицей на вышке, с четырьмя боковушками, двумя светлицами по сторонам, с моленной в
особой горнице.
Сейчас прибежит мальчик, крикнет на
особый лад, бросая три газеты вниз, за решетку, где помещается подпольная кухня, как во всех лондонских обывательских
домах.
Но я его видел пьяным всего один раз — у него
дома и по совершенно
особому случаю, о чем расскажу дальше.
Мать моего жизнерадостного парижанина была полная, рыхлая, нервная и добродушная
особа, вдова, живущая постоянно в своей усадьбе, в просторном, несколько запущенном
доме и таком же запущенном саде. Всем гостям ее сына нашлось помещение в
доме и флигеле. Сейчас же мы вошли в весь домашний обиход, в жизнь их прислуги, в нравы соседней деревни.
Чего-нибудь особенно столичного я не находил. Это был тот же почти тон, как и в Нижнем, только побойчее, особенно у молодых женщин и барышень. Разумеется, я обегал вопросов: учусь я или уже служу?
Особого стеснения от того, что я из провинции, я не чувствовал. Я попадал в такие же дома-особняки, с дворовой прислугой, с такими же обедами и вечерами. Слышались такие же толки. И моды соблюдались те же.
В Соллогубе остался и бурш, когда-то учившийся в Дерпте, член русской корпорации. Сквозь его светскость чувствовался все-таки
особого пошиба барин, который и в петербургском монде в года молодости выделялся своим тоном и манерами, водился постоянно с писателями и, когда женился и зажил
домом, собирал к себе пишущую братию.
Откупщик Голенищев, подаривший ему
дом, был в тогдашнем вкусе меценат, скучающий вивёр, муж известной красавицы. Бурдин состоял при его
особе, ездил с ним в Париж, читал ему, рассказывал анекдоты.
Давно уже у меня выработалась
особая привычка: вечером, когда все в
доме стихало и я ложился в постель, — перед тем как заснуть, на границе забытья, в сумерках сознания и дремоты, — я давал волю воображению и засыпал среди разных фантазий и приключений.
Проснувшись в то утро и одеваясь у себя наверху в каморке, я почувствовал, что у меня забилось сердце, и хоть я плевался, но, входя в
дом князя, я снова почувствовал то же волнение: в это утро должна была прибыть сюда та
особа, женщина, от прибытия которой я ждал разъяснения всего, что меня мучило!
Но зачем же, спросят, ко мне на квартиру? Зачем перевозить князя в жалкие наши каморки и, может быть, испугать его нашею жалкою обстановкой? Если уж нельзя было в его
дом (так как там разом могли всему помешать), то почему не на
особую «богатую» квартиру, как предлагал Ламберт? Но тут-то и заключался весь риск чрезвычайного шага Анны Андреевны.
Мать ни за что не хотела стеснить его свободу; он жил в
особом флигеле, с приставленным к нему слугою, ходил гулять по полям и лесам и приходил в
дом, где жила Марья Михайловна, во всякое время, когда ему было угодно, даже ночью.
И тут девочка рассказала ему кое-что о себе. Она дочь профессора, который читает лекции в университете, но, кроме того, дает в Екатерининском институте уроки естественной истории и имеет в нем казенную квартиру. Поэтому ее положение в институте
особое. Живет она
дома, а в институте только учится. Оттого она гораздо свободнее во времени, в чтении и в развлечениях, чем ее подруги…
Малек-Адель поздоровался с Розановым вежливо, но холодно, с тем
особым оттенком, который умеют придавать своим приветствиям министры и вообще люди, живущие открытым
домом и равнодушно смотрящие на всякого нового посетителя.
В
Доме жилось сообразно
особым уставам, беспрестанно обсуживавшимся, реформировавшимся и никогда ни на одну неделю не устанавливавшимся in statu quo.
Спустя месяц-два по выходу в свет новой газеты, Николай Ильич был вызван для объяснений по поводу помещенной в ней заметки, к одному власть имущему московскому сановнику. С душевным трепетом прибыл он, трусливый по природе, в назначенный час в
дом особы. Продрожав несколько времени в приемной, он был приглашен в кабинет.
Ее всегда гостеприимные гостиные вдруг закрылись для всех, и вследствие этого стали вдруг же обладать
особой притягательной силой. Весь петербургский beau-monde стремительно понесся на набережную Фонтанки. Этим объясняется такая быстрая смена экипажей у подъезда
дома Гариных.
Он на самом деле ухаживал за ней довольно долго, познакомившись с их
домом через Мечева, но она, как умная женщина, не отталкивая его, но и не подавая ему
особых надежд, вела тонкую игру.
В Москве есть
особая varietas [разновидность (лат.).] рода человеческого; мы говорим о тех полубогатых дворянских
домах, которых обитатели совершенно сошли со сцены и скромно проживают целыми поколениями по разным переулкам; однообразный порядок и какое-то затаенное озлобление против всего нового составляет главный характер обитателей этих
домов, глубоко стоящих на дворе, с покривившимися колоннами и нечистыми сенями; они воображают себя представителями нашего национального быта, потому что им «квас нужен, как воздух», потому что они в санях ездят, как в карете, берут за собой двух лакеев и целый год живут на запасах, привозимых из Пензы и Симбирска.
Таким образом, пьяный поручик, рывший для другого яму, сам прежде попал в оную и прямо из
дома генерал-губернатора был отведен в одну из частей, где его поместили довольно удобно в
особой комнате и с матрацем на кровати.
— Я женат единственно по своей глупости и по хитрости женской, — сказал он с ударением. — Я, как вам докладывал, едва не умер, и меня бы, вероятно, отправили в госпиталь; но тут явилась на помощь мне одна благодетельная
особа, в
доме которой жила ваша матушка.
Особа эта начала ходить за мной, я не говорю уж, как сестра или мать, но как сиделка, как служанка самая усердная. Согласитесь, что я должен был оценить это.
Приехав на Гороховое поле, он очень скоро отыскал бывший
дом госпожи Зудченко и в нем обрел нужную ему даму в
особе Миропы Дмитриевны.
Первоначально Егор Егорыч действительно впал было в размышление о предстоявшем ему подвиге, но потом вдруг от какой-то пришедшей ему на ум мысли встрепенулся и позвал свою старую ключницу, по обыкновению, единственную
особу в
доме, бодрствовавшую в бессонные ночи барина: предание в дворне даже говорило, что когда-то давно Егор Егорыч и ключница питали друг к другу сухую любовь, в результате которой ключница растолстела, а Егор Егорыч высох.
В параграфе:"Видимое происхождение нигилизма и тайные предтечи его" — говорилось:"Явное месторождение нигилизма открыто недавно в Москве, на Цветном бульваре, в
доме Селиванова, в гостинице «Крым», в
особом оной отделении, именуемом «Ад»; тайные же предтечи оного уже с 1856 года изливали свой яд в той же Москве, в редакции некоторого повременного издания, впоследствии принесшего в том раскаяние".
В уютной гостиной этого
дома собирался тесный кружок наших старых знакомцев, живших своею
особою, удаленною от света жизнью и настолько замкнуто, что даже любопытный петербургский «свет», после тщетных попыток проникнуть в их мир, оставил их в покое и как бы забыл о их существовании.